Деловой, научно-технический журнал

На старт! Внимание! Марш!

 

Жизнь страны такова, что в разные временные периоды делает популярными те или иные предложения, направления, сферы деятельности. Причем зачастую инициатором, той силой, которая направляет этот вектор, является государство. Так было с приоритетными национальными проектами, с противодействием коррупции, не забыты еще пред­выборные тезисы Д.А. Медведева о четырех «и» — инновации, инвестиции, инфраструкту­ра, институты, помним еще знаменитое удвоение ВВП по В.В. Путину и совсем недавние заявления о модернизации и увеличении инновационной составляющей российской экономики. И кто знает, если бы не мировой финансовый кризис, что было бы актуаль­ным именно сегодня. Однако в условиях приближенных к Великой депрессии на аван­сцену выходит энергосбережение и повышение энергоэффективности. Почему?
 
 
Ни для кого не секрет, что отечественная промышленность невероятна энергоемка. По этому показателю мы «обгоняем» и Европу, и США, и большинство азиатских стран. Причин этому множество — от обыкновенной российской неустроенности и расточительности до устаревших основных фондов и отсутствия финансовых стимулов. Надо заметить, что и экономика СССР не отличалась экономным отношением к энергоресурсам. В условиях абсолютной вертикали власти, когда та или иная проблема могла решаться простым приказом или постановлением сверху, это не приводило к снижению издержек на электроэнергию, тепло и свет. Почему же сегодня государство опять пытается примерить на себя роль главного заинтересованного в этом вопросе? Как раз с желанием государства все абсолютно понятно. Мировой финансовый экономический кризис в приложении к российским реалиям будет еще дальше отодвигать перспективу масштабного внедрения энергосберегающих технологий. Это совершенно логичная закономерность: когда сужается рынок, когда приходится сокращать объемы выпуска продукции и приостанавливать производство, знаете ли, не до энергоэффективных изысков. Компании первым делом начинают бороться за ликвидность, а не за рентабельность. И нельзя их в этом обвинять. Каждый пытается выжить по-своему. Энергосберегающие технологии, если только это не организационно-технические мероприятия, которые возможно в большинстве случаев провести своими силами, без серьезного вложения финансов, это дорогостоящие и продолжительные по времени инвестиции. Поэтому к вопросу и подключается государство.

 

Таблица дает нам вкратце представление о том, какие разнонаправленные тренды действуют в России относительно проблемы энергосбережения. Сложилась ситуация, которая совершенно точно объясняет, почему предприятия с трудом занимаются внедрением энергосберегающих технологий и почему государство так стремится навязать идеологию энергосбережения частному сектору. Дуализм энергосбережения в России сегодня усугубляется мировым финансово-экономическим кризисом. Этим и объясняется неподдельный интерес со стороны государства.

 

 

Приоритет №1

 

Почти через месяц после своей инаугурации, 4 июня 2008 года, президент России Д.А. Медведев подписывает указ «О некоторых мерах по повышению энергетической и экологической эффективности российской экономики», который призван стать отправной точкой для движения нашей экономики в сторону энергоэффективности (читай — цивилизованного отношения к своим богатствам). В указе жестко поставлены цели, сроки и действия, призванные изменить удручающее положение дел. Так, до 2020 года энергоемкость ВВП должна быть снижена на 40% по сравнению с 2007 годом. В нем же определены жесткие сроки по принятию законодательной базы, где должны быть расставлены акценты, стимулирующие внедрение энергосберегающих технологий, одновременно с мерами по усилению ответственности за расточительное использование ресурсов и несоблюдение нормативов допустимого воздействия на окружающую среду. Отдельное внимание указ уделяет проблемам воспитания культуры потребления ресурсов, дословно пункт «е» прописан так: «Рассмотреть вопрос о включении в федеральные государственные образовательные стандарты основного общего образования основ экологических знаний».

 

Позиция частного сектора
Вводные
Позиция государства
Отечественная продукция становится более конкурентоспособной по отношению к им­портной. Нет необходимости заниматься борьбой за себестоимость, в частности со­кращать затраты на электроэнергию, тепло, свет и пр.
Девальвация рубля
Ослабление рубля не должно привести к удовлетворению компаний состоянием своих издержек.
Компаниям фактически неоткуда брать ин­вестиции на энергосбережение. Если удается получить дорогой кредит, есть более насущ­ные проблемы, требующие «тушения» кре­дитными ресурсами
Увеличения процентной ставки по кредитам, усложнение процедуры получения кредита и существенное ограничение объемов кредитования
Государство пытается изменить законода­тельную базу, чтобы закрепить финансовое стимулирование предприятий к энергосбе­режению. Именно для этого президент и премьер-министр задают вектор: к 2020 году снизить энергоемкость ВВП на 40% и увеличить выпуск электроэнергии из во­зобновляемых источников до 4,5%.
В основной своей массе, чтобы обеспечить сегодняшний выпуск продукции, предприя­тиям достаточно существующей энергообес-печивающей инфраструктуры. Энергии бо­лее чем достаточно, никто не испытывает де­фицит. И, видимо, при складывающейся конъюнктуре, в ближайшие несколько лет ис­пытывать не будет.
Сокращение объемов производства
Государство, планируя кардинальную пере­стройку экономики на инновационный лад, просто не может себе позволить оставить проблему существующей энергоемкости. Инновационная экономика не может быть энергозатратной. Энергозатратная эконо­мика неэффективна.
Для российских предприятий в предыдущие благополучные годы проблема энергосбере­жения не являлась актуальной, лишь едини­цы занимались внедрением технологий, по­вышающих энергоэффективность. Конку­ренция, растущий рынок, желание получить сверхприбыли толкали компании использо­вать легкие доходы и кредиты на увеличение выпуска продукции, покупку более высоко­производительной техники и пр. Этичное отношение к ресурсам фактически отсут­ствовало. Воспитание бережливости еще в раннем детстве заканчивается, пожалуй, классической надписью на клочке бумаги над выключателем: «Уходя, гасите свет».
Проблема культуры и воспитания
Воспитание поколения с другим отношени­ем к своим ресурсам — дело не одного года. Уже сейчас государство делает значитель­ные усилия, в том числе появляется соци­альная реклама.
Поменять же текущую ситуацию государ­ство старается с помощью применения не только «пряника», в новом законопроекте предусмотрен и «кнут», который планиру­ется использовать для энергорасточитель­ных предприятий.
Идет постоянная борьба с монополистами, которые с регулярностью хорошо отлажен­ного механизма проводят политику постоян­ного увеличения тарифов. Предприятия че­рез несколько лет должны будут перейти на мировые цены по основным энергоресур­сам. Но и эта политика не может на 100% га­рантировать интерес предприятий к техно­логиям энергосбережения. У российских предприятий еще существуют определенные возможности конкуренции по цене — зара­ботная плата, отсутствие конкуренции на ре­гиональных рынках и пр.
Тарифная политика
Мировые цены на энергоносители, во-пер­вых, должны стимулировать внедрение энер­госберегающих технологий, потому что при прочих равных условиях энергоемкость про­изводства является очень важным фактором, во-вторых, являются условием, выполнение которого позволит сделать очередной шаг на пути вступления в ВТО, в-третьих, позволяют говорить о диверсификации рынка сбыта энергоресурсов, для генерерирующих и до­бывающих компаний становится совершен­но безразлично, где сбывать свою продук­цию — на внешнем рынке или на внутреннем.
В условиях спада объемов производства мно­гие компании почувствуют дефицит не ско­ро. Ощущение ограниченности природных ресурсов также пока не сильно беспокоит производственные компании.
Сокращение запасов традиционных источников энергии и сокращение добычи углеводородов
Государство, трезво оценивая свои возмож­ности, понимает, что быстро увеличить до­бычу полезных ископаемых вряд ли воз­можно. В свою очередь, внедрение энерго­сберегающих технологий и технологий, повышающих энергоэффективность, поз­волит получить дополнительные высво­бождающиеся мощности, которые можно использовать как внутри страны, так и для увеличения экспорта.

 

Указ, среди прочих, выглядит кратко, монолитно, его невозможно трактовать иначе как непоколебимое желание власти изменить ужасающее положение вещей, которое царит сегодня в нашей экономике. В кратком как молния указе можно проследить некоторую обиду и непонимание того, почему же за все предыдущие благоприятные годы отечественный бизнес так и не нашел средств, чтобы постараться снизить энергоемкость своей продукции, почему мы не приближаемся по этому показателю к европейским странам, почему внешне конкурентоспособное предприятие с востребованной на мировом рынке продукцией так сильно проигрывает по энергоемкости своим зарубежным конкурентам.

Этим же можно объяснить и скоропостижное принятие законопроекта «Об энергосбережении и повышении энергетической эффективности» Государственной Думой в первом чтении, произошедшее 21 ноября 2008 года. Интервью с автором законопроекта, депутатом Государственной Думы, председателем Комитета по природным ресурсам, природопользованию и экологии Н.В. Комаровой читайте в рубрике «Персона номера», где ей пришлось отвечать на довольно сложные актуальные вопросы в связи с неоднозначной реакцией, последовавшей после первого чтения. Надо признаться, что активнейший протест в отношении принятого на начальном этапе законопроекта после общения с г-жой Комаровой трансформировался в понимание того, что текущее положение вещей дальше продолжаться не может. А цифра снижения энергоемкости ВВП на 40% к 2020 году перестала быть заоблачной.


Озабоченность бизнеса

Те немногие представители промышленности, которые все-таки сумели разыскать в Интернете новый законопроект, уже принятый в первом чтении, отметили в нем больше минусов, нежели плюсов. Среди минусов называли и административный, ограничивающий, жесткий характер закона, и увеличение количества проверок предприятия, и существенное увеличение пространства для коррупции, и то, что закон принимался и создавался в условиях абсолютного информационного вакуума, и то, что в условиях мирового финансово-экономического кризиса подобный закон в принципе неуместен — нужно заниматься спасением предприятий, а не постановкой их в еще более жесткие условия. Главным же плюсом закона считается закрепление понятийной базы — наконец-то вводятся понятия энергосбережения, энергосберегающих технологий и повышения энергетической эффективности. Помимо этого надежду вызывает, пусть пока незначительное, внимание, уделенное в законопроекте стимулированию предприятий, которые займутся внедрением энергосберегающих технологий.

Возникает вопрос: сможет ли применяемый в законопроекте метод «кнута и пряника» стать единственной предпосылкой для кардинального изменения отношения к энергосберегающим технологиям со стороны бизнеса? Думается, что положительный ответ несколько упрощает ситуацию. Такая простая зависимость напоминает условный рефлекс у собак по Павлову. Если бы в отечественной экономике все было так просто...

Итак, почему же не возникало потребности в энергосбережении? Ведь по утверждению А.И. Трегубова, председателя Совета Союза энергетиков Северо-Запада России, «сегодня на российском рынке присутствует значительное число компаний, предлагающих достаточно большое количество энергосберегающих технологий. Предприятия, которые стремятся сделать свое производство менее энергозатратным, обладают широким выбором. Главное — желание!». Кстати, ознакомиться с интервью, которое он дал нашему журналу, можно в рубрике «Отрасль/Технологии» Значит, предложения есть — более того, их предостаточно. Может быть, нет желания?

Т.Р. Самуйлова, начальник отдела теплоэнергетики Западного филиала ФГУ «Управление по обеспечению энергоэффективности и энергосбережения в Средне-Окском регионе» Минэнерго РФ, уверена, что «в существующих «государственных тисках», при действующей модели энергетических предприятий, единственным путем изыскания внутренних средств для инвестирования на внедрение энергосберегающих технологий является статья непроизводственного потребления (зарплата, отчисления на налоги)». Ровно это же применимо и к предприятиям машиностроительного сектора.

Отсутствует не желание, а возможности? «Энергосберегающие проекты в России могут быть интересны для инвесторов только в следующих случаях: отсутствие технологических рисков (наличие опробованных технологий), наличие сильного российского партнера с опытом работы, доходность проекта не менее 15-20% в год», — недолго думая называет набор необходимых условий г-н Матиас, управляющий партнер ASSET CAPITAL PARTNERS. Условия привлекательности проектов по энергосбережению представляются трудновыполнимыми. Привлечь инвестиции сложно, поэтому рассчитывать можно было только на себя. И опять мы приходим к замкнутому кругу — энергосбережение отодвигается на второй и третий план, перед предприятиями в условиях роста стояли совершенно другие цели. Изменить подобную ситуацию должно было государство. С этим соглашается г-н Матиас: «Сделать возможными инвестиции в эту сферу можно за счет активной роли государства и госбанков, например, в рамках государственно-частного партнерства (ГЧП). При ГЧП государство выступает гарантом инвестиций и основных параметров проектов, снижая риски участия для частного капитала».
Опять без государства никуда.


Последний аккорд

При всей неоднозначности принятого в первом чтении законопроекта по энергосбережению, следует признать, что государство пытается сделать этот самый первый в нашей стране, самый необходимый шаг. Оно делает его как умеет, возможно, с ошибками, недоработками, помарками, в условиях ограниченной публичности. Однако понимает, что внедрение энергосберегающих технологий необходимо экономике как воздух, без них промышленность буквально через несколько лет не сможет нормально «дышать». Кроме того, второе слушание, к которому подготовлено огромное количество поправок, уже переносилось два раза. Это свидетельствует о том, что резонанс, последовавший после 21 ноября 2008 года, заставил тщательнее разобраться в нуждах предприятий, которые кровно заинтересованы в подобной законодательной базе. Поэтому после второго и третьего чтений мы вправе ожидать закона, который бы позволил с точки зрения идеологии — сохранить посылы, заложенные в указе президента «О некоторых мерах по повышению энергетической и экологической эффективности российской экономики», с точки зрения практики — понять, какими путями будут достигаться поставленные цели. Только после окончательного принятия законопроекта можно будет говорить о том, какие правила игры установило государство и выполнило ли оно свой «энергосберегающий минимум».

Эксперты журнала постараются, пока еще в условиях законодательной неопределенности, представить свою точку зрения на ситуацию внедрения технологий энергосбережения и повышения энергоэффективности в России. И будьте уверены, что их позиция куда точнее к действительности, нежели предсказания финансовых аналитиков относительно курса рубля по отношению к доллару.

 

 

Филипп Григорьевич Рутберг,
российский электрофизик, д.т.н, профессор, академик РАН, лауреат Государственной премии СССР по науке и технике 1982 года, лауреат Государственной премии Российской Федерации по науке и технике 2003 года. Директор Института электрофизики и электроэнергетики РАН (с 1991), профессор Петербургского государственного технического университета, член президиума Санкт-Петербургского научного центра РАН

— Со стороны власти на словах интерес к альтернативным источникам энергии и энергосберегающим технологиям, безусловно, присутствует. На деле я пока его не ощущаю. Более того, у меня есть уверенность, что, пока наши энергетические монополисты от нефти и газа играют такую большую роль в государстве, а цена на нефть и газ сегодня совсем не выглядит высокой, светлые времена альтернативных источников и энергосберегающих технологий придут не скоро. Правительство проявляет некоторую заинтересованность в этом направлении, по крайней мере, это касается гидроэнергетики и отдельных возобновляемых источников энергии. Совсем недавно даже распоряжение вышло за подписью В.В. Путина (Распоряжение от 8 января 2009 года № 1-р «Основные направления государственной политики в сфере повышения энергетической эффективности электроэнергетики на основе использования возобновляемых источников энергии на период до 2020 года»), что правильно и хорошо. Но не все в нем учтено, не все прописано как нужно. Главные вещи не обозначены, потому что малые приливные гидростанции, по большому счету, ничего не решат. Но совершенно непонятно, как решать даже эту проблему в условиях нашей бюрократии. Без постоянного тотального контроля, давления, выделения средств сдвинуться с мертвой точки вряд ли получится. Причем, при прочих благоприятных условиях, вопрос финансирования не являлся бы столь ключевым, инвестиции вполне возможно привлечь и не со стороны государства. Под благоприятными условиями я понимаю привлекательную, прозрачную законодательную базу, цивилизованную разрешительную и контрольную систему, и, конечно, необходимо выполнять один из призывов нашего президента — «не надо кошмарить бизнес», не только по отношению к частным компаниям, но и к науке.

Нельзя говорить и о том, что отечественная наука сегодня готова на 100% помочь реализации проектов по альтернативным источникам энергии и энергосберегающим технологиям, если вдруг возникнет такая необходимость. Сегодня в мире произошли серьезные сдвиги, уже ясна генеральная линия развития энергоресурсов. В России положение дел неоднородно: в каких-то областях мы смотримся превосходно, где-то находимся в каменном веке.

И даже не в науке основная проблема. У нас, если быть откровенным, ситуация в энергетике довольно трагическая. Сейчас мы производим довольно много — по статистике на одного человека приходится более 1 кВт установленной мощности. Это хороший мировой уровень. У того же Китая сейчас этот показатель в 10 раз меньше, у Индии в 500 раз меньше, у США в 5-6 раз больше. А, между прочим, развитие цивилизации, технологий и уровня жизни находится в линейной зависимости от этого показателя. Если развивается энергетика, прежде всего электроэнергетика, то и все остальное в стране находится на уровне — доход на душу населения, ВВП и пр. Однако если говорить об эффективности наших электростанций, то надо признаться, что она чудовищно, преступно низка. У нас в среднем по стране КПД преобразования энергии вряд ли находится на уровне более 30%. Думаю, даже меньше. Почему? Потому что в России нет сегодня так называемых станций комбайн-цикла. Мы должны переходить к этим технологиям. Для этого необходима газовая высокотемпературная турбина, котел-утилизатор, паровая турбина и еще тепловой блок. Тогда вы с легкостью можете поднять КПД и до 90%: до 60% электрической энергии и 30% тепловой энергии. Именно так сегодня используется энергия в мире, нигде уже не строят без комбайн-цикла. На мой взгляд, внедрение таких систем должно являться чуть ли не генеральной линией на поприще сбережения энергоресурсов. Вторая наша серьезнейшая проблема, я бы даже сказал, настоящий бардак — огромные потери в линиях, устаревшая коммутация и подстанции. Как следствие, ужасные потери, аварии и прочее. Как правило, жизненный срок энергетического оборудования 30 лет, и это немало. Энергетическое оборудование на более чем половине отечественных генерирующих станций уже давно перешагнуло этот рубеж. Оно устарело не только морально, но и физически. А о распределительных линиях и трансформаторных подстанциях вообще говорить не хочу там есть еще экземпляры дореволюционной постройки. Это колоссальная проблема, которую необходимо решать.

Теперь энергосбережение. Послушайте, но ведь у нас в 5 раз на единицу продукции больше энергозатрат, чем в США, в 3 раза больше, чем в Европе! Потому что пока электроэнергия дешевая, пока ее много и хватает, никто о ней всерьез не задумывается. Если же говорить о тепловой энергии, то для начала элементарно надо озаботиться тем, чтобы предприятия в прямом смысле свои дыры заткнули, надо прекращать топить улицу. Вторая проблема — это трубы, там проблемы просто поразительные. И третье, очень важное замечание — весь мир уже отходит от строительства гигантских станций с последующей неэффективной передачей по длинным сетям. Сегодня стараются приблизить источник энергии к потребителю, то есть энергогенерирование и энергопотребление сегодня стало локальным.

Теперь нельзя не коснуться и возобновляемых источников энергии, несмотря на то, что XXI век будет по-прежнему веком органических топлив. Бесспорно, ядерная энергетика будет занимать серьезное место в общей доле генерируемой энергии. Хотя для того, чтобы мое утверждение было правдой на 100%, в России необходимо строить заводы, которые могли бы обеспечить всем необходимым атомные генерирующие мощности. Покупать все за границей — это путь в никуда. Это дорого, это зависимость от иностранных поставщиков, да и не смогут они обеспечить нас всем необходимым, когда их производственные мощности загружены.

В силу своего опыта, я могу быть абсолютно уверен, что к концу века будет термоядерная энергетика. Но и здесь надо иметь в виду, что ни один новый источник энергии не заменит всех остальных. Необходима комбинация источников энергии.

Что касается гидроэнергетики, я сильно сомневаюсь, что нам удастся значительно увеличить энергию, получаемую этим способом, — ресурс исчерпан. Ведь новые гидростанции — это обязательно затопление земель, это огромные потери, здесь минусов значительно больше, чем плюсов. Приливные станции, безусловно, что-то дадут, так же как и ветровые. Солнечная энергия тоже очень перспективное направление. Однако устраивать «барабанный бой» в России по этому поводу я бы не стал. Во-первых, должны быть соответствующие широты, во-вторых, сегодня КПД преобразования очень низок. Для силовой энергетики, боюсь, солнечная энергия сейчас вообще не подходит.

 
Теперь обязательно надо упомянуть плазменные технологии. В современном мире, и в России в частности, существует серьезнейшая проблема — мусор. Мусор — это на 80-90% органика. Только отходы деревообработки могут обеспечить в таких странах как США и Россия до 30% потребляемой энергии. Больше всего дерева, которое могло бы использоваться на пользу человечеству, в США, России, Бразилии и Канаде. Что касается экологии, то применение плазменных методов на порядок чище, чем существующие старые классические методы газификации этих отходов, отсутствует выделение диоксинов, нет цианидов. А самое главное, что плазменные технологии экономически эффективнее в несколько раз. Это суперновые технологии. И это та сфера, где российская наука смотрится просто превосходно. Нельзя не остановиться и на биотопливе, могу с уверенностью сказать, что это также очень эффективное направление. Оно эффективнее, чем возможные водородные топлива. Почему? Потому что при использовании биотоплива не нужно переделывать существующие двигатели. Опять же, происходит значительное сокращение выбросов. Снижается набившая оскомину зависимость от нефти. Но здесь использование биотоплива упирается в продовольственную проблему. Даже если использовать всю кукурузу США, мы сможем произвести лишь 15% топлива от всей потребности этой страны. А весь урожай кукурузы — это 50% мирового производства агрокультуры. И именно поэтому плазменный метод может прийти этой проблеме на помощь, ведь синтез-газ можно получить и из дерева. Подобная работа активнейшим образом происходит на Западе. Найдут ли масштабное применение плазменные технологии в России? Мне бы этого очень хотелось. Мне, как классику этой разработки, очень обидно, что уже в Японии и США данные технологии находят свое практическое применение.

 

 

Валерий Гаврилович Драганов,
депутат Государственной Думы, первый заместитель председателя Комитета по промышленности

— Я просто уверен, что новый законопроект «Об энергосбережении и повышении энергетической эффективности» не должен давить на бизнес. Считаю, что нужно исключить из законопроекта нормы, создающие новые формы «административного гнета» на бизнес.

Меры административного воздействия должны применяться лишь в случаях, когда прямо игнорируются основные принципы энергосбережения, при наличии технологической и финансовой возможности их реализации.

Кризис предлагает нам все новые вызовы, и мы в своих законопроектах должны находить адекватные ответы на сложившуюся ситуацию. Возможно, когда ситуация стабилизируется, и будет актуальным ввести жесткие административные санкции к предприятиям, не применяющим энергосберегающие технологии. Но пока это время не пришло.

В сегодняшней ситуации я абсолютно убежден, что неприемлемо финансовое давление на предприятия в виде разного рода санкций. Из-за острой нехватки оборотных средств и сокращения спроса на готовую продукцию у подавляющего большинства предприятий, даже при наличии доброй воли к модернизации производственных мощностей, просто не окажется средств ни на внедрение дорогостоящих технологий, ни, возможно, даже на уплату штрафов.

При всей правильности и нужности базового законопроекта, обращаю внимание на то, что в кризисных условиях надо направлять свои силы на стимулирование производства, а не на создание новых административных барьеров и всякого рода наказания.

В то время когда активно продвигается курс на поддержку производств в России, пытаться с другой стороны создать им финансовые и другие трудности, пусть даже под предлогом распространения сберегающих технологий, недопустимо.
Увеличение количества проверок, обязательных экспертиз, отчетности и т.д., заложенных в законопроекте, создает дополнительную финансовую нагрузку на всех участников процесса энергоснабжения. Кроме того, это может привести к созданию административных барьеров и возможностей для развития коррупционных отношений.

При этом, без программы поддержки мероприятий по энергосбережению и повышению энергетической эффективности со стороны государства, многие российские предприятия с утверждением закона в принятой в первом чтении редакции ожидает не только сокращение производства, но и закрытие. Создается иллюзорная картина того, что в условиях кризиса, с его низкими ценами на сырье и топливо, применять сберегающие технологии неоправданно. Дескать, когда это все еще окупится. Однако это мнение в корне ошибочно и убыточно как для предприятия, так и для государства в целом. Поскольку в последние два-три докризисных года мы наблюдали беспрецедентное постоянное повышение цен на энергоносители, то в будущем возможно столь же стремительное повторение такого роста. Тот хозяйственник, который озаботился внедрением экономичных технологий в прошлом, почти не почувствует такого роста. А тот, кто о завтрашнем дне не думал, может столкнуться с катастрофическими для его бизнеса расходами.

Конечно, новые технологии применять надо. Вот только метод должен быть иным. Каждый руководитель должен осознать, что он не просто тратит большие деньги на то, что в далеком будущем принесет экономию, а что уже сегодня государство ему в этом поможет.

 

 

Владимир Демьянович Толмачёв,
ректор Московского института энергобезопасности и энергосбережения, к.т.н., доцент, почетный энергетик РФ

 

 

 

 

Валерий Михайлович Аванесов,
декан энергетического факультета Московского института энергобезопасности и энергосбережения, к.т.н., доцент

— Основной задачей для достижения поставленной цели является разработка соответствующей законодательной базы, с помощью которой можно было бы реализовать предложенные президентом меры. Существующий в настоящее время закон «Об энергосбережении» не соответствует требованиям реалий. Другой важной задачей, решение которой позволит повысить энергоэффективность нашей экономики, является подготовка квалифицированного персонала, способного реализовать направления, обозначенные в Указе.
— В целом законопроект «Об энергосбережении и повышении энергетической эффективности» действительно актуален, но вызывает двоякие чувства. С одной стороны, даны определения энергосбережения, энергосберегающих технологий, прописаны меры, обеспечивающие защиту прав и законных интересов граждан Российской Федерации путем создания условий для сохранения невозобновляемых природных ресурсов РФ и охраны окружающей среды. С другой стороны, порядок реализации предлагаемых мер достаточно громоздок, сложен и неудобен для использования. Не прослеживается связь с предыдущим законом, который, конечно же, был несовершенен, но под него выстроена определенная система, и при принятии нового закона она практически ликвидируется, то есть теряется накопленный опыт проведения энергетических обследований, внедрения энергосберегающих мероприятий и т.д.
Кроме того, желательно, чтобы законопроект редактировали не только юристы, но и технически грамотные специалисты (ученые-энергетики,инженеры), которые знают, например, что энергоемкость не измеряется в ваттах.
—    Проблема энергосбережения всегда была существенной, но сегодня, когда научно обоснованы границы запасов невозобновляемых источников энергии, которые, как оказалось, небезграничны, задача повышения энергоэффективности приобретает новое жизненно важное значение. Помимо этого, в связи с увеличением производства ВВП в мире, ростом внутреннего и внешнего товарооборота, усилением конкуренции, необходимо снижение доли энергоресурсов в цене товара. Рост потребления энергоресурсов привел к тому, что проблема надежного и эффективного энергоснабжения переросла, во-первых, в проблему политическую, и во-вторых, в проблему экологическую. Реализация потенциала стран и производств в области энергосбережения позволяет улучшить условные показатели энергоемкости товаров и услуг без увеличения энергомощностей, а следовательно, улучшить показатели экологической безопасности.
—    Многие предприятия в условиях действующего законодательства не хотят тратить деньги на решение проблем, остро перед ними не стоящих. В то же время, рост производства энергии отстает от роста потребляемой мощности. Открытие новых предприятий, а следовательно, и новых рабочих мест, задерживается в связи с нехваткой энергетических мощностей, что недопустимо. Необходимы административные меры регулирования процесса энергосбережения. Другая проблема, без решения которой не помогут никакие указы — проблема кадровая. Отечественный опыт показывает, что для решения вопросов такого масштаба, имеющих государственное значение, требуются грамотные специалисты-технологи, при этом задача менеджеров всех уровней сводится к обеспечению необходимых условий специалистам-технологам для успешного решения поставленных проблем. Одним словом, кадры решают всё!
—    Для того чтобы завтра можно было сэкономить какие-то энергетические ресурсы, необходимо сегодня вложить определенные финансовые средства. Иногда сроки окупаемости энергосберегающих проектов превышают 5-7 лет, и для предприятий, при отсутствии стимулирующего льготного кредитования, это невыгодно.
—    Вопросы энергоресурсосбережения достаточно длительное время являются составной частью отечественной науки. Конечно, необходимо учитывать мировой опыт энергосбережения, но и в России есть отличные наработки, способные решать проблему эффективного использования топливно-энергетических ресурсов, особенно в области теплоснабжения. Например, внедрение замкнутых систем водоснабжения, частотно-регулируемых приводов, тепловых насосов, использование геотермальных источников. Следует учитывать, что наша страна обладает самой протяженной в мире береговой зоной, характеризуемой сильными однонаправленными ветрами, то есть существует большая перспектива использования атмосферной энергии и т.д. Можно привести примеры, когда российские разработки нашли свое первое применение за рубежом. И одна из больших бед заключается в отсутствии на государственном уровне технологии внедрения инноваций, в том числе в области энергосбережения: существуют проблемы финансирования (льготного кредитования), налогового стимулирования предприятий за внедрение энергоэффективных технологий, достойной оплаты труда авторов разработок и специалистов, обеспечивающих это внедрение. Что касается образования, здесь энергосбережению стало отводиться значительное место. Во многих вузах появились целые кафедры, реализующие специальные учебные дисциплины. Московский институт энергобезопасности и энергосбережения (МИЭЭ) определил энергосбережение как одно из основных направлений своей работы и наряду с практической деятельностью в области энергоаудита готовит специалистов в области разработки и реализации энергосберегающих проектов.
 
— Как уже было сказано ранее, одними из основных энергосберегающих технологий, которые могут быть сегодня востребованы, являются внедрение на предприятиях систем замкнутого водооборота, улучшение теплоизоляции зданий, сооружений, тепловых сетей, установка тепловых насосов, автоматизированных систем управления инженерными коммуникациями. Хороший эффект можно получить и при замене существующих источников света на более экономичные, например, на светодиодные, компактные, люминесцентные лампы и т.д. Для Москвы очень перспективным представляется проект использования энергии, высвобождающейся при снижении давления природного газа до уровня, пригодного для использования в быту. Предварительные подсчеты говорят о том, что реализация данного предложения позволит ОАО «Мосгаз» не только обеспечить себя собственной электрической энергией, но и дать столице несколько десятков так необходимых ей мегаватт электроэнергии.

 

 

Владимир Владимирович Маркин,
председатель совета директоров Группы компаний «Энергоэффективные технологии» (торговая марка «СУ-25»)

— Конечно, я слышал об этом законопроекте. Я бы не взялся комментировать его. Могу объяснить свою позицию. Я, моя компания, мои партнеры готовы обсуждать те темы, на которые мы реально можем каким-либо образом повлиять. К сожалению, сегодня обсуждение энергетических стратегий в Совете Федераций, Государственной Думе или даже «Газпроме» не проходит ни на уровне Союза энергетиков Северо-Запада, ни на уровне научной школы и представителей коммерческих организаций — ни с кем. Какой ум произвел этот законопроект? Ответить довольно трудно. Всё, что рождалось подобным закрытым путем, все грандиозные проекты, которые были рассчитаны до 2010 года, потом до 2020 года, всё это показало свою несостоятельность. Планы буквально ежегодно корректировались на 10-15 градусов в разные стороны. То мы увеличиваем долю атомной энергетики, то вектор государственной политики приобретает ярко выраженный угле-газовый характер. То представляется возможным, что именно рыночное регулирование должно найти оптимальное соотношение в комбинации энергоресурсов, то необходима централизованная роль государства и выстраивание жесткой политики в этой области. Такое шараханье отнюдь не приводит к пониманию, того, куда необходимо двигаться. И этот законопроект яркий тому пример.

Другой вопрос: а как быть сегодня с регионами, которые уже изыскали финансовые возможности, выстроили свою законодательную базу и уже вплотную занимаются энергосбережением? Есть регионы, где нашлись частные инвесторы, где внедряются локальные электростанции, вплоть до мини-ГЭС, где строятся уникальные заводы по сжиганию мусора и утилизации газов. И вопрос разработки стандартов и нормативов под эти проекты отнюдь не должен находиться в компетенции Государственной Думы. Этим должны заниматься Минэнерго и Минрегионразвития. Безусловно, есть стратегические вещи, которые, однозначно, должна взять на себя законодательная власть. Грубо говоря, как сказали бы ранее, «необходима руководящая роль партии». Они должны указать, куда идти, но разработка нормативов, принятие административного ограничения и давления — это работа иных структур.

Снижение энергоемкости ВВП на 40% к 2020 году — это не цель, это вектор. США снизили энергоемкость на 40% за 30 лет! (с 1970 по 2000). Но там этот процесс находится на совершенно другом организационном уровне, под это подкладывается идеология. В России этого не ощущается.

В принципе, разговор об энергоэффективности и энергосбережении в России сегодня напоминает «пир во время чумы». Я не понимаю, почему нынешняя система потребления газа устроена так, что предприятиям выгоднее этот самый газ просто спускать в трубу, чем использовать на свои нужды. Я имею в виду систему take or pay, при которой предприятие обязано идеально рассчитать свой расход газа на месяц. Просчет месячного объема потребления газа предприятием в меньшую или большую сторону — и компания обязана платить за весь предоставленный ей газ в двойном размере. Такая политика со стороны государства и «Газпрома» не просто неправильна, она абсурдна. О какой мотивации к энергосбережению может идти речь!

Для того чтобы закон по энергосбережению был действенным, нужно, образно говоря, остановиться и вернуться на два шага назад. Вернулись. Для себя определили, в какой стране мы живем. Если это государственный капитализм, то, безусловно, подобный закон должны принять грамотные чиновники. Но не просто принять, а обязательно согласовать с профсоюзами, с компаниями, которые занимаются энергосбережением, с вузами и пр. Тем более, есть в мире модели, где государство успешно сверху насаждает свое понимание энергосбережения. Та же Швеция, где очень сильна роль государства в формировании энергетических стратегий. Полигоном применения энергосберегающих технологий там в основном являются муниципалитеты.

Либо мы должны принять законы рыночной экономики, где все урегулируется путем конкуренции. Хотя и рынок не панацея. У нас не так давно при реорганизации РАО ЕЭС продали в частные руки генерирующие компании. Среди сегодняшних владельцев немало портфельных инвесторов. Случился кризис, капитализация компаний снизилась в несколько раз. Более того, основные фонды этих компаний требуют определенных вложений. Собственно, вот чем может закончиться попытка свободного регулирования рынка. Рынку нужны нормальные, адекватные текущей ситуации государственные регуляторы.
Можно сказать, что сегодня ни первой, ни второй схемы не существует. Мы играем без правил. Яркий пример тому — существование огромных заводов, чья продукция вроде бы выглядит сегодня вполне рентабельной, но, боже мой, что у них творится с энергосбережением и энергоэффективностью! На многих заводах КПД генерирующих установок просто отвратительный. Причем все это понимают, но до дела руки не доходят.

Возвращаясь к законопроекту — закон об энергосбережении нужен. Но нужен единый, систематизированный, согласованный на всех уровнях власти, причем и по вертикали и по горизонтали, принимаемый в условиях публичности закон об энергосбережении. Ведь существует уже довольно интересный и успешный опыт на региональном уровне, необходимо и его использовать. В частности, могу со всей ответственностью сказать: того, что было сделано за период губернаторства в Санкт-Петербурге В.И. Матвиенко в плане энергосбережения и повышения энергоэффективности, не происходило за всю предыдущую историю нашей работы. А работаем мы с 1993 года. Именно в этот период в правительство пришли профессионалы, стало намного проще работать. Интерес к энергосберегающим технологиям проявился в начале 2000-х годов, когда потихонечку после дефолта 1998 года начало возрождаться производство.
Если же говорить о конкретных мерах энергосбережения, востребованных сегодня в промышленности, то их можно представить следующим образом:
—    оптимизация по топливу;
—    оптимизация по генерирующим мощностям;
—    децентрализованная система теплоснабжения, причем система децентрализации должна учитывать индивидуальные особенности каждого цеха.
Энергосбережение — это не только экономия денег сегодня, это безопасность компании в будущем. Снижение энергопотребления — это задача каждого грамотного предпринимателя и собственника. Особенно в сегодняшней экономической обстановке.

 

 

Валерий Ефимович Эпштейн,
вице-президент Союза производителей нефтегазового оборудования

— В целом по стране наблюдается избыток энергетических ресурсов, которые мы экспортируем, поэтому совершенно естественно, что острая потребность предприятий в энергосбережении отсутствует. С другой стороны, природа рынка такова, что она диктует руководителям предприятий требования минимизации всех их издержек, в том числе и по электроэнергии. И предприятия этим занимаются. Другое дело, чтобы перейти к качественно более высокому уровню энергосбережения, предприятиям необходимо преодолеть определенный потенциальный барьер. То есть нужно совершить некое необходимое усилие, связанное, как правило, с дополнительными капиталовложениями. Поэтому я считаю, что новый законопроект по энергосбережению и должен создать условия по преодолению этого барьера. Поскольку в данном историческом периоде, видимо, рыночный механизм не может явиться единственной побуждающей причиной, то совершенно логично, что нужно было что-то менять. Такая законодательная инициатива, содержащая в себе не только «кнут», но и «пряник», вполне логична. С одной стороны, несколько ужесточаются режимы использования устаревшего энергоемкого оборудования, с другой — создаются инвестиционно-привлекательные условия для внедрения энергосберегающих технологий. Именно в этом я вижу положительный смысл будущего закона. Очень многое будет зависеть от тех нормативов, которые будут приняты. Они определят ту дополнительную нагрузку, которая ляжет на предприятия, или же те возможности, которые позволят предприятиям повысить энергоэффективность. Меня в данном случае интересует больше практическая часть — методическая, нормативная — этого законопроекта, она будет определяющей.

Главная причина того, что отечественные предприятия настолько серьезно оттягивают внедрение энергосберегающих технологий, состоит в довольно высокой стоимости самих этих технологий. Переход к энергосбережению тянет за собой значительные капитальные вложения. Фактически низкая энергоэффективность находится в прямой связи с устаревшими основными фондами. Заниматься энергоэффективностью в отрыве от повышения эффективности основных производственных процессов невозможно. Повышение энергоэффективности в этом случае, прежде всего, должно стать результатом масштабной замены производственного оборудования, обновления и даже замены значительной части производственной инфраструктуры. Такое обновление не может осуществляться без серьезных инвестиций. В сегодняшних реалиях такие проекты проблематичны в силу известных причин.

Безусловно, существуют так называемые организационно-технические мероприятия, которые способны некоторым образом повысить энергоэффективность предприятия. Однако эти меры ограничены. Не думаю, что их эффективность может быть более 20-30%. Но и за эти проценты компании будут сегодня бороться. Но чтобы перейти на новый уровень энергосбережения и повышения энергоэффективности, все равно придется искать финансовые возможности. В условиях кризиса без помощи государства заниматься такими проектами будет неимоверно сложно.

Следует признать, до этого законопроекта никакого внимания со стороны государства, я имею в виду льготное кредитование, налоговые преференции и прочее, мы не чувствовали. Банки и инвестиционные компании также ничего не могли предложить промышленным предприятиям. То есть проекты по энергосбережению предлагалось реализо-вывать в рамках стандартных кредитных программ.

Думаю, этот законопроект расставляет определенные акценты. Он позволяет рассчитывать на внимание со стороны государства, добавляет уверенности в том, что появятся долгожданные льготные программы, финансирующие энергосбережение и повышение энергоэффективности. Осталось подождать и посмотреть все-таки, в каком виде он выйдет из недр Государственной Думы, и самое главное — как он будет реализовываться в жизни. В завершение хочу порекомендовать нашим законодателям, прежде чем выносить данный проект на окончательное утверждение, провести дополнительную работу с ведущими росийскими промышленными группами, с тем чтобы в максимальной степени учесть мнения профессионального сообщества, в интересах которого, в конечном итоге, и создается данный законопроект.

Вход на сайт